Российская империя

Главная страница » Российская империя » Страница 4

ПИЖ №2 (46) 2025 — М. Н. Барышников. БАТУМ В ОПЕРАЦИЯХ РУССКОГО ОБЩЕСТВА ПАРОХОДСТВА И ТОРГОВЛИ (1874–1913 ГГ.)

В статье, подготовленной с использованием материалов Российского государственного исторического архива, рассматриваются основные направления деятельности Русского общества пароходства и торговли в Батумском порту в 1874–1913 гг. Источники данных привлечены для решения трех исследовательских вопросов. Во-первых, каковы были региональные направления и содержание (грузовые и пассажирские потоки) этих морских перевозок? Во-вторых, насколько важными были эти перевозки с точки зрения региональных потребностей Батума? В-третьих, оказали ли эти перевозки существенное влияние на прибрежное и международное судоходство? В качестве методологической основы данный подход может способствовать выявлению основных этапов, институциональных соглашений заинтересованных сторон (государственно-частное партнерство) и направленности перемещения товаров в цепочках поставок, а также характера торговых отношений между регионами, одновременно проясняя, как соответствующие изменения и развитие зависят от потребительского спроса, геополитической и социально-экономической ситуации, и, в первую очередь, функционирования морского транспорта. Результаты исследования показывают, что эти изменения и развитие были обусловлены несколькими факторами: благоприятными инфраструктурными условиями в порту Батума; преимуществами, связанными со спецификой местоположения, такими как возможность координировать внутренние и внешние перевозки и эффективно перенаправлять грузы и пассажиров; переговорными процессами с государственными органами в результате сильных позиций судоходной компании, а также особенностями многонационального характера и экономическими возможностями Черноморского региона.

ПИЖ №2 (46) 2025 — А. А. Ефимов. ПРОБЛЕМА ВВЕДЕНИЯ ИНСТИТУТА СУДЕБНЫХ СЛЕДОВАТЕЛЕЙ В ДВОРЦОВЫХ ГОРОДАХ

Статья обращается к одной из проблем административной истории дворцовых городов середины XIX века. Автор отмечает, что эти поселения обладали особым статусом среди населенных пунктов Российской империи, состояли в ведении особых учреждений Министерства императорского двора — дворцовых правлений и во многом находились вне общей системы государственного управления и местного самоуправления. Этот особый статус давал им определенную независимость и даже возможность к некоторой фронде при решении вопроса о применимости тех или иных административных новшеств. Как отмечается в статье, это наблюдение вполне относится и к проблеме введения в действие института судебных следователей. Автор обращает внимание, что в то время как в значительной части губерний они начали свою работу вскоре после подписания соответствующего указа в начале лета 1860 г., в дворцовых городах только в августе был поставлен вопрос о возможности действия этих чиновников на их территории. Как отмечается в статье, представители местной администрации Петергофа с определенным воодушевлением восприняли идею передать вовне часть работы, лежавшей на городской полиции, признававшейся перегруженной. При этом оговаривались и границы участия судебных следователей в разбирательствах. В Царском Селе ситуация сложилась иначе. Несмотря на задекларированную готовность передать следственную работу, чиновники Царскосельской городской полиции под различными организационными и бюрократическими предлогами затягивали этот процесс. Автор отмечает, что в конце концов для решения этого вопроса потребовалось вмешательство Санкт-Петербургского губернского правления и издание распоряжения с прямой отсылкой на императорский указ о передаче дел, подлежащих уголовному судопроизводству, судебному следователю.

ПИЖ №2 (46) 2025 — Л. П. Марней. РАЗВИТИЕ ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX В. В ПРОЕКТАХ М. М. СПЕРАНСКОГО И Д. А. ГУРЬЕВА

В статье рассмотрены планы финансовых преобразований, разработанные М. М. Сперанским и Д. А. Гурьевым в первой четверти XIX в., основное внимание в которых уделялось развитию денежно-кредитной системы, одной из основных составляющих экономической безопасности Российской империи. С 1802 г., когда было создано Министерство финансов, и до подготовки в 1823 г. очередного проекта плана финансов происходило формирование стратегии, направленной на усовершенствование управления финансовым ведомством, мобилизацию материальных ресурсов, укрепление денежного обращения, стабилизацию финансовой системы Российской империи. Финансовые планы государственного секретаря и министра финансов, несмотря на некоторые отличия и особенности, показывают, что это была единая программа развития российской финансовой системы, которая была направлена на консолидацию в финансовом ведомстве всех источников доходов, позволяла обеспечивать независимость денежно-кредитной системы, проведение административных и политических реформ, способствуя, в том числе, экономическому и политическому укреплению Российского государства.

|

ПИЖ №1 (45) 2025 — Т. А. Базарова. ПЕТРОВСКИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ И ВОДНАЯ СТИХИЯ

Воды Невы и Финского залива являлись источником опасности для жителей петровского Санкт-Петербурга. В городе было организовано оповещение о времени вскрытия и замерзания Невы, а также о начале наводнений. В статье анализируются указы Петра I и распоряжения местной администрации, которые были призваны минимизировать ущерб, устанавливали нормы строительства новых зданий и пристаней. В приложении к статье публикуется письмо котлинского коменданта В. И. Порошина о последствиях наводнения 5 ноября 1721 г.

ПИЖ №4 (44) 2024 — Л. А. Садова. РОССИЯ И НОРВЕГИЯ: ОСОБЕННОСТИ ДВУСТОРОННИХ ОТНОШЕНИЙ В 1891-1905 ГГ.

Российско-норвежские отношения на рубеже XIX-XX вв. принято рассматривать в отдельности от российско-шведских за этот же период. Это было связано с особенностями юридического оформления шведско-норвежской унии в 1814 г., согласно которым Норвегия получала значительную самостоятельность в управлении внутренней политикой. На основании дипломатических документов из Архива внешней политики Российской империи автор ставит вопрос об особенностях двусторонних отношений между Россией и Норвегией. Архивные документы свидетельствуют о многоуровневом характере взаимодействия Норвегии и России. С точки зрения дипломатической практики Норвегия воспринималась в российском МИДе как неотделимая часть Швеции, взаимодействие с которой на официальном уровне осуществлялось через шведские государственные институты. С другой стороны, прямое российско-норвежское торговое сотрудничество, в том числе между приграничными северными окраинами двух государств, а также геополитические интересы России в регионе требовали решения вопросов именно в рамках прямых российско-норвежских взаимоотношений.

ПИЖ №4 (44) 2024 — М. В. Лоскутова, Д.Н.Копелев. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ И ТЕМАТИЧЕСКАЯ КАРТОГРАФИЯ РОССИИ 1840-Х ГОДОВ

Cтатья посвящена истории появления первых тематических карт европейской части Российской империи в 1840-е — начале 1850-х гг. Доказывается связь между «Картой промышленности Европейской России» (1842) и известной геологической экспедицией Р. И. Мурчисона, Э. де Вернейля и А. Кейзерлинга, а также подтверждается участие Н. А. Милютина в работе над «Хозяйственно-статистическим атласом Европейской России» (1851). Демонстрируется возникновение в конце 1830-х — начале 1840-х гг. в центральном аппарате ключевых министерств Российской империи интеллектуальных центров, придавших импульс многочисленным проектам статистического описания и картирования природных богатств и экономической активности населения. Прослеживаются многочисленные неформальные связи между представителями этих групп и обсуждается вопрос о том, как повлиял результат их работы на переосмысление пространства Российской империи.

ПИЖ №3 (43) 2024 — И. Е. Барыкина. ПИСЬМА Н. П. ЛИХАЧЕВА К ГРАФУ И. И. ТОЛСТОМУ ИЗ ФОНДА ОТДЕЛА РУКОПИСЕЙ РОССИЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ

В фонде И. И. Толстого Отдела рукописей Российской национальной библиотеки находятся шесть писем Н. П. Лихачева к гр. И. И. Толстому. Письма Н. П. Лихачева дают возможность реконструировать взаимоотношения ученых в конце XIX — начале XX в. В переписке Н. П. Лихачев предлагал И. И. Толстому редкие экземпляры из своей коллекции, делился гипотезами по атрибуции монет. В письмах упоминаются коллекционеры, с которыми был знаком Н. П. Лихачев, и научные труды, которые он изучал.

ПИЖ №3 (43) 2024 — Б. М. Горелик. ДИСКУССИИ ВОКРУГ АНГЛО-БУРСКОЙ ВОЙНЫ В НАЦИОНАЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЯХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Массовая российская кампания в поддержку бурских республик во время англо-бурской войны 1899-1902 гг. обычно ассоциируется с консерваторами. Тем не менее сопротивление Трансвааля и Оранжевого Свободного Государства империалистической экспансии привлекло внимание и антиавторитарных сил. Национальные движения в Великом княжестве Финляндском, губерниях Царства Польского и других регионах изучали опыт вооруженных действий южноафриканского ополчения, на первых порах одерживавшего победы над регулярной армией великой державы. Выявлению причин такого внимания посвящена эта статья. В качестве материала для исследования использованы публицистические статьи, мемуары и стихи деятелей национальных и социалистических движений; сведения, опубликованные в бесцензурной прессе, которая нелегально распространялась в Российской империи; а также переписка высокопоставленных чиновников, обнаруженная в Архиве внешней политики Российской империи. Установлено, что деятели национальных движений видели много общего между действиями буров и борьбой за самоопределение народов Российской империи. Во время дискуссий в организациях и периодических изданиях, связанных с национальными движениями, затрагивались такие темы, как целесообразность обращения к зарубежной общественности и международному арбитражу, а также эффективность насильственных действий в противостоянии с вооруженными силами. Сочувствие бурам иногда становилось завуалированным способом выражения недовольства политикой самодержца и его правительства в отношении населения окраин империи. Таким образом, обсуждение южноафриканской войны способствовало совершенствованию стратегии национальных движений и позволяло их деятелям преодолевать цензурные ограничения на пути распространения своих идей.

ПИЖ №3 (43) 2024 — В. В. Лапин. ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ О СОБЫТИЯХ КРЫМСКОЙ ВОЙНЫ 1853-1856 ГГ. НА КАВКАЗЕ

Среди трех десятков вооруженных конфликтов XVIII — начала XX в. с участием России четыре войны выделяются своим отражением в исторической памяти государства и общества. Это Северная война 1700-1721 гг., Отечественная война 1812 г., Крымская война 1853-1856 гг. и русско- турецкая война 1877-1878 гг. Конкуренцию последней в коммеморативном отношении составила русско-японская война 1904-1905 гг., но Первая мировая война и крушение империи прервали процесс мемориализации событий на Дальнем Востоке. Такое повышенное внимание профессиональных историков, государства и общества к указанным четырем войнам объясняется их особым местом в российском историческом мифе, частотой и остротой актуализации образов участников и событий. При этом борьба империи Романовых с коалицией Англии, Франции, Турции и Сардинии происходила на нескольких театрах военных действий, и только на двух (в Крыму и на Кавказе) бои имели соизмеримые масштабы. Но если в первом случае союзники одержали победу (взяли Севастополь), то во втором успех был на стороне царских войск, что позволило при заключении мира обменять захваченные турецкие земли в Западной Армении на Крым, оккупированный французами и англичанами. Во всех русско-турецких войнах XVIII-XIX вв. обе стороны считали главным Балканский (Дунайский) театр военных действий, тогда как сражения в Закавказье должны были, по замыслу российского командования, отвлечь силы противника. Все это стало причиной того, что в исторической памяти победы в Европе имели гораздо больший символический вес, чем успехи русского оружия в так называемой Азии. Этот евроцентризм отечественного военно-исторического мифа — главная причина более чем скромного отражения боевых действий Кавказской армии в 1853-1856 гг. Это подтверждается количеством различных знаков ратной славы (названия боевых кораблей, количество и объем литературы, баталистика, характер упоминаний в справочниках и учебниках, топонимика, награды, названия воинских частей, фигуры отечественного военного пантеона и т. д.).

ПИЖ №3 (43) 2024 — Т. В. Андреева. КРЫМСКАЯ ВОЙНА ГЛАЗАМИ ЕЕ УЧАСТНИКОВ: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

В статье, основанной на эпистолярных и мемуарных источниках — письмах, дневниках, воспоминаниях участников Крымской войны 1853-1856 гг., отложившихся в Научно-историческом архиве Санкт-Петербургского института истории РАН, — исследуется процесс формирования и трансляции индивидуальной и коллективной исторической памяти о войне, создания образов ее героев и антигероев. Продемонстрировано сложное соотношение историзации и мифологизации в складывании представлений о важнейшем военно-политическом событии XIX в., их параллельное существование на всех этапах осмысления и сохранения памяти о нем. Реконструкция механизмов меморизации Крымского испытания показывает, что культура исторической памяти, ценностное отношение к военному прошлому формировались одновременно с созданием источников личного происхождения. Отражающие не только персональный, но и коллективный опыт пережитого, они соединяют «свою историю» с историческим сознанием общества.